tijd | Всесоюзное общество филателистов (Reply)

Екатерина Шульман

_niece раскладывает по полочкам:

Соответственно – ну, понимаете, любой авторитарный режим когда-нибудь заканчивается, никто вечно не сидит. Персоналистские режимы, то есть, те, которые держатся на власти одного человека, заканчиваются этим человеком. Однопартийные режимы заканчиваются по-другому. Даже военные хунты передают власть потом кому-нибудь. То есть, момент этот настанет. Вопрос, когда именно он настанет. Точнее даже, не это главный вопрос. Вопрос – что тогда делать.

Для общества полезно, конечно, быть максимально готовым к этому моменту. А как ему быть готовым: не сидеть и ждать, на часы смотреть, когда же, наконец, все рухнет – тут-то мы прибежим и падающую власть подхватим. Это есть такой взгляд, но он довольно наивный.

Лучшая подготовка для общества состоит в том, чтобы в этом обществе происходила некая общественная жизнь. Спасение для той страны, в которой происходит этот транзитный момент, то, что, собственно, ее предохраняет от того, чтобы свалиться в гражданскую войну и в развал, это наличие вот именно общественных институтов. Любые общественные, мирные общественные действия – это спасение, любые общественные организации, направленные на общее благо, на причинение какого-то добра окружающим, это то, что потом спасает. Беда, когда авторитарная власть исчезает, остается атомизированное разобщенное общество, в котором люди не привыкли к совместным действиям.
http://echo.msk.ru/programs/exit/1636830-echo/

Каким образом СССР избежал опасности свалиться в гражданскую войну?

Свободные альтернативные выборы на Съезд народных депутатов СССР в 1989 г. вызвали волну энтузиазма. 24-летний аспирант Дима Медведев бегал по Ленинграду и расклеивал листовки с предвыборной агитацией за своего научного руководителя Анатолия Собчака.

Собчак о своем первом выступлении перед избирателями на выборах 1989 г.:

Тут-то и вспомнилась знаменитая речь Мартина Лютера Кинга, каждый абзац которой начинался неизменным: “Я мечтаю...” И, призвав на помощь тень великого американского правозащитника, я сказал, что я тоже мечтаю. Мечтаю о времени, когда не будет никаких окружных собраний и предварительных отборов кандидатов; о времени, в котором избиратели, придя на встречу, смогут сами определить кандидата и не будут толпиться у закрытых перед ними дверей, охраняемых дружинниками и нарядами милиции; о времени, когда продажные и некомпетентные министры вкупе с другими такими же руководителями перестанут доводить нашу жизнь до абсурда; о времени, когда министр мелиорации и водного хозяйства, закопавший в землю миллиарды, и министр финансов, скрывавший от народа громадный дефицит госбюджета, и Председатель Верховного суда, сделавший карьеру, написав донос на своих коллег, все они перестанут занимать свои кресла. Я сказал, что мечтаю о времени, когда наше государство станет правовым, и коротко объяснил, что правовое государство - это то, которое не допускает предоставления прав и привилегий одному за счет другого.

Треть народных депутатов СССР избиралась от "общесоюзных общественных организаций". Это позволило Горбачеву с компанией избежать позорного поражения на региональных выборах и избраться депутатами от КПСС, в то время как Сахаров, например, был избран депутатом от Академии наук.

20 декабря 1989 г. Центризбирком утвердил нормы представительства от каждой общественной организации. Кооперативным организациям закон предоставил 100 депутатских мест. Из них 58 мест получил Союзный совет колхозов, 40 – Союз потребительских обществ и 2 – Всесоюзное объединение рыболовецких колхозов.

75 мест было предоставлено объединениям научных работников. Из них 30 мест получила Академия наук СССР (совместно с 20 научными обществами и 8 ассоциациями), по 10 мест – Всесоюзная академия сельскохозяйственных наук, Академия медицинских наук СССР (совместно с 40 научными медицинскими обществами) и Союз научных и инженерных обществ, по 5 мест – Академия педагогических наук СССР (совместно с Советской ассоциацией педагогов-исследователей), Академия художеств СССР и Всесоюзное общество изобретателей и рационализаторов (ВОИР).

Творческие союзы СССР, имевшие по закону также 75 мест, распределили их следующим образом: по 10 депутатов от Союза архитекторов, Союза журналистов, Союза кинематографистов, Союза композиторов, Союза писателей, Союза театральных деятелей и Союза художников и 5 депутатов от Союза дизайнеров.

Все остальные общественные организации тоже получили в сумме 75 мест. Они были поделены так: 15 мест получило Добровольное общество содействия армии, авиации и флоту СССР (ДОСААФ); по 10 мест – Союз обществ Красного Креста и Красного Полумесяца СССР и Всесоюзное общество "Знание"; 7 мест – Советский фонд мира (совместно с 8 советскими комитетами, выступающими за мир, солидарность и международное сотрудничество); по 5 мест – Союз советских обществ дружбы и культурной связи с зарубежными странами (совместно с обществом "Родина"), Советский комитет защиты мира (совместно с Ассоциацией содействия ООН в СССР), Советский фонд культуры, Советский детский фонд, Советский фонд милосердия и здоровья; 3 места получили вместе все общественные спортивные организации СССР и по 1 месту – Всесоюзное добровольное общество борьбы за трезвость, Всесоюзное общество любителей книги, Всесоюзное общество друзей кино, Всесоюзное музыкальное общество и Всесоюзное общество филателистов.

Таким образом общественные организации, включая Всесоюзное общество филателистов, действительно сыграли важную роль в мирном переходе от диктатуры к демократии. Это было особенно удивительно в СССР, где внешне независимые организации, от РПЦ до Ленинградского рок-клуба, традиционно находились под колпаком КГБ. Из трех скреп, на которых держится диктатура - контроль над СМИ, контроль над общественными организациями и тайная полиция для подавления крамолы - Горбачев последовательно сломал первые две. Третья погнулась, но не сломалась, благодаря чему смогла послужить крюком и со временем разогнуться и вытащить две другие скрепы.

Падая в бездну, постсоветское общество уцепилось за этот самый „чекистский“ крюк. И повисло на нем. А кому-то хотелось, чтобы оно ударилось о дно и разбилось вдребезги. И те, кто этого ждал, страшно обиделись. И стали возмущаться, говоря о скверных свойствах „чекистского“ крюка, на котором удержалось общество… И все же мы помогли в конце концов удержать страну от окончательного падения. В этом один из смыслов эпохи Путина, в этом историческая заслуга президента России.
http://www.kommersant.ru/doc/812840