![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Убийство посла
Демократия не имеет логического обоснования. Почему человек, который платит большие налоги, должен иметь тот же голос, что человек, который не платит никаких налогов? Почему высокообразованный человек должен иметь тот же голос, что необразованный? Есть, однако, прагматическое обоснование. Демократия купирует чувство несправедливости, которое время от времени может возникать у народных масс и толкать их на свержение элит. Тем самым обеспечивается стабильность общественного устройства.
Проблема нашего времени - что делать с чувством несправедливости, которое возникает у народных масс разных стран, оставшихся на обочине глобализма и научно-технического прогресса? Чувство несправедливости движет людьми разными способами, в том числе толкая их на путь террора.
10 мая 1923 года в ресторане гостиницы «Сесиль» в Лозанне был убит Вацлав Вацлавович Воровский, представитель СССР на международной конференции по мирному договору с Турцией и вопросу черноморских проливов, видный большевистский публицист и один из первых советских дипломатов. Суд, последовавший в ноябре 1923 года, полностью оправдал убийцу, русского швейцарца Морица Конради, и его сообщника Аркадия Полунина.
[...]
Такого единодушия, как в поддержке Конради, первая русская эмиграция, наверное, никогда не знала. В его защиту выступили и правые, и умеренные, и даже левые противники большевиков, и республиканцы, и монархисты, и кирилловцы, и николаевцы. Сам А. Ф. Керенский собирался приехать в Лозанну и выступить на процессе, но затем его, впрочем, отговорили. В поддержку Конради высказывался цвет русского литературного Зарубежья: И. А. Бунин, И. С. Шмелев, Д. С. Мережковский.
http://nashagazeta.ch/news/12653
Из письма Ивана Шмелева адвокату Оберу, защитнику Конради, как материал для дела:
Свидетельствую: я видел и испытал все ужасы, выжив в Крыму с ноября 1920 года по февраль 1922 года. Если бы случайное чудо и властная Международная Комиссия могла бы получить право произвести следствие на местах, она собрала бы такой материал, который с избытком поглотил бы все преступления и все ужасы избиений, когда-либо бывших на земле. Я не мог добиться у Советской власти суда над убийцами. Потому-то Советская власть — те же убийцы. И вот я считаю долгом совести явиться свидетелем хотя бы ничтожной части великого избиения России, перед судом свободных граждан Швейцарии. Клянусь, что в моих словах — все истина.
Марк Алданов:
"Не подлежит никакому сомнению, что всякое политическое убийство есть гнусное преступление".
Так писал недавно в передовой статье, по поводу гибели Воровского, один весьма влиятельный орган печати.
Выстрел Мориса Конради нельзя назвать иначе, как бессмысленным актом, он особенно бессмыслен потому, что Воровский был, насколько могу о нем судить, честный и убежденный человек, лично неповинный в преступлениях советской власти.
Так бывает часто. Так бывает даже всегда. Иоанн Грозный доживает до старости, а от рук убийц гибнет его малолетний сын. Николай I умирает в своей постели, а бомба разрывает на части Александра II. Пятнадцать Людовиков, в большинстве очень скверных, проводят безмятежный век на престоле, а шестнадцатый, самый добрый и лучший, всходит на эшафот. Немезида слепа, глуха и глупа.
И все-таки уж очень категорически выражается влиятельный орган печати. Неужели "не подлежит никакому сомнению"" И уж будто "всякое"" И так-таки "гнусное преступление""
Платон, Шекспир, Вольтер, Мирабо, Шенье, Гюго, Пушкин, Герцен были совершенно не согласны с передовиком влиятельного органа печати.
Шекспир изобразил убийцу Цезаря несравненным образцом добродетели. Ни единого пятнышка не наложил он на облик Юния Брута. Дело не в том, верно ли это исторически. Дело даже не в том, сочувствовал ли великий драматург убийству римского диктатора. Важно, что он допускал возможность самых чистых и благородных побуждений у окровавленного политического террориста.
Историки, политики, поэты вот почти полтора столетия совершенно по-разному расценивают поступок Шарлотты Кордэ. Но разногласия больше не касаются ее личности. Только еще несколько изуверов отрицают высокую красоту морального облика женщины, убившей Марата.
Вечная проблема остается вечной проблемой. Но людей в политике судят не только по делам, " их судят в особенности по словам. Не мешало бы судить и по побуждениям дел.
После убийства Воровского знаменитый Крещатик в Киеве был переименован в улицу Воровского. Историческое название улицы было восстановлено в 1937 г., после чего улицей Воровского стала бывшая Бульварно-Кудрявская. Историческое название Бульварно-Кудрявской улицы было восстановлено в ноябре 2014 г.
Проблема нашего времени - что делать с чувством несправедливости, которое возникает у народных масс разных стран, оставшихся на обочине глобализма и научно-технического прогресса? Чувство несправедливости движет людьми разными способами, в том числе толкая их на путь террора.
10 мая 1923 года в ресторане гостиницы «Сесиль» в Лозанне был убит Вацлав Вацлавович Воровский, представитель СССР на международной конференции по мирному договору с Турцией и вопросу черноморских проливов, видный большевистский публицист и один из первых советских дипломатов. Суд, последовавший в ноябре 1923 года, полностью оправдал убийцу, русского швейцарца Морица Конради, и его сообщника Аркадия Полунина.
[...]
Такого единодушия, как в поддержке Конради, первая русская эмиграция, наверное, никогда не знала. В его защиту выступили и правые, и умеренные, и даже левые противники большевиков, и республиканцы, и монархисты, и кирилловцы, и николаевцы. Сам А. Ф. Керенский собирался приехать в Лозанну и выступить на процессе, но затем его, впрочем, отговорили. В поддержку Конради высказывался цвет русского литературного Зарубежья: И. А. Бунин, И. С. Шмелев, Д. С. Мережковский.
http://nashagazeta.ch/news/12653
Из письма Ивана Шмелева адвокату Оберу, защитнику Конради, как материал для дела:
Свидетельствую: я видел и испытал все ужасы, выжив в Крыму с ноября 1920 года по февраль 1922 года. Если бы случайное чудо и властная Международная Комиссия могла бы получить право произвести следствие на местах, она собрала бы такой материал, который с избытком поглотил бы все преступления и все ужасы избиений, когда-либо бывших на земле. Я не мог добиться у Советской власти суда над убийцами. Потому-то Советская власть — те же убийцы. И вот я считаю долгом совести явиться свидетелем хотя бы ничтожной части великого избиения России, перед судом свободных граждан Швейцарии. Клянусь, что в моих словах — все истина.
Марк Алданов:
"Не подлежит никакому сомнению, что всякое политическое убийство есть гнусное преступление".
Так писал недавно в передовой статье, по поводу гибели Воровского, один весьма влиятельный орган печати.
Выстрел Мориса Конради нельзя назвать иначе, как бессмысленным актом, он особенно бессмыслен потому, что Воровский был, насколько могу о нем судить, честный и убежденный человек, лично неповинный в преступлениях советской власти.
Так бывает часто. Так бывает даже всегда. Иоанн Грозный доживает до старости, а от рук убийц гибнет его малолетний сын. Николай I умирает в своей постели, а бомба разрывает на части Александра II. Пятнадцать Людовиков, в большинстве очень скверных, проводят безмятежный век на престоле, а шестнадцатый, самый добрый и лучший, всходит на эшафот. Немезида слепа, глуха и глупа.
И все-таки уж очень категорически выражается влиятельный орган печати. Неужели "не подлежит никакому сомнению"" И уж будто "всякое"" И так-таки "гнусное преступление""
Платон, Шекспир, Вольтер, Мирабо, Шенье, Гюго, Пушкин, Герцен были совершенно не согласны с передовиком влиятельного органа печати.
Шекспир изобразил убийцу Цезаря несравненным образцом добродетели. Ни единого пятнышка не наложил он на облик Юния Брута. Дело не в том, верно ли это исторически. Дело даже не в том, сочувствовал ли великий драматург убийству римского диктатора. Важно, что он допускал возможность самых чистых и благородных побуждений у окровавленного политического террориста.
Историки, политики, поэты вот почти полтора столетия совершенно по-разному расценивают поступок Шарлотты Кордэ. Но разногласия больше не касаются ее личности. Только еще несколько изуверов отрицают высокую красоту морального облика женщины, убившей Марата.
Вечная проблема остается вечной проблемой. Но людей в политике судят не только по делам, " их судят в особенности по словам. Не мешало бы судить и по побуждениям дел.
После убийства Воровского знаменитый Крещатик в Киеве был переименован в улицу Воровского. Историческое название улицы было восстановлено в 1937 г., после чего улицей Воровского стала бывшая Бульварно-Кудрявская. Историческое название Бульварно-Кудрявской улицы было восстановлено в ноябре 2014 г.